Весна, лето, осень, зима… и снова весна


Москву можно считать культурной столицей мира, в случае, если в ней в 14 дней выходят два фильма Ким Ки-Дука. Значит, имеется достаточная по деньгам аудитория, которой это нужно. К примеру, нужно осознать, что «Береговая охрана» направлена все-таки весам, а «Весна, лето, осень, зима… и опять весна» – единицам. Что снаружи покажется все наоборот. Словно бы на «Весну…» возможно малых детей водить, а «Береговая охрана» – обычная «детям до 16-ти». Не смотря на то, что, в действительности, малышей легко необходимо водить на «Весну…», в силу того, что им весьма доходчиво растолкуют, как выжить безболезненно. Как всю жизнь не болеть телесно и душевно. Но оценить, как выходит такая доходчивость, откуда в кино что берется – недетское и немассовое занятие. Без аналогичной оценки, но, еще один фильм Ким Ки-Дука даст наслаждения в два раза меньше, чем может.

А все-таки про то, что нравится, сказать жутко некомфортно. Кому какое дело? Но, выход в далеком прошлом существует – сказать с ним самим: с тем, что нравится. Увы, это заняло бы много-много страниц, каковые следовало бы писать много-много дней – ровно столько, сколько делалось кино, а позже уже было бы пережито и годилось для публикации. Так что для нас на данный момент это не выход, и остается противоположное отползание, не смотря на то, что оно – паллиативное средство. Значит, на плавучей пагоде, на озере, что Ким Ки-Дука, видно, касается лично («Остров»), ветхий буддийский монах жил и воспитывал какого-либо шаловливого малыша. Это первая часть, «Весна». Во второй кроха стал юнцом и ушел, в третьей спрятался в пагоде опять, но его забирают при ужасных событиях. Конечно, в четвертой части, в то время, когда ветхий монах скончался, состарившийся юнец возвращается, дабы в пятой начать воспитывать того же самого малыша.

Вот эта вот вечная закольцованная структура – самое не сильный, что имеется в фильме, поскольку очень способным не редкость только то, чего еще не было. Но целый материал именно тянет на то, чего еще не было. Он сильный. Сейчас, в то время, когда все смешалось, поди растолкуй практически всем очевидности меньшинства. Ким Ки-Дук, как будто бы детскую сказку, растолковывает такие очевидности, как «одиночество вовсе не означает, словно бы все разрешено» либо «то, что всевышнего нет, не отменяет того, что за все нужно платить». Он делает это единственным методом, дешёвым практически всем – природным, прозрачным, наглядно-объективным, поскольку никакие компьютерные эффекты сейчас не убеждают, что тёмная кошка – не белая. Напротив, все время ее закрашивают. Так как кошка постоянно гуляет сама по себе, а компьютерам это совсем невмоготу.

Не будем о коллизиях, но в то время, когда обнажённый ясельный кроха берет в руки змею и отбрасывает – да блин, вы себе представьте, как это снять. светло, змея на съемках была без жала, а что это меняет, если она – змея, он – кроха, и любой замысел выстроен идеально, как иероглиф? Все красиво конкретно в натуре. Практически следом за змейкой будет неподдельно с рыбкой, с лягушкой. Лягушка в запруде пробовала доплыть до берега с привязанным ниткой к лапке достаточно увесистым камешком. Это же как-то снято. Либо еще, с той же кошкой – ветхий монах безотлагательно должен был написать на полу хорошую сутру. Вы представьте, что тушь была рядом, а кисточки, по всей видимости, далеко, но любимая белая кошка сидела на коленях. И вот нам снова же крупно, детально и натурально говорят о том, что он сделал. Монах сунул кошку подмышку, забрал ее белый хвост, макнул его в тёмную тушь и написал иероглиф. Позже второй иероглиф. Позже зарисовал целый пол. Ну, да, кошка в кадре кричит, и достаточно ясно, но снова же не портит сказочной красоты. Мою, к слову, практически такую же белую кроме того выкупать в ванне за пять мин. – это море крови (моей), и было бы по большому счету очень неэстетично.

Привлечь к себе любовь пространства – вещь этапная, достигается методом продолжительной тренировки. К тому же ветхий монах в исполнении О Юнг Су – породистый в каждом жесте. А вдруг еще учесть, что его как бы условную юность сыграл сам Ким Ки-Дук (новелла «Зима»), и сложить два и два – легко диву даешься, что все-таки по сю пору верна помой-му сто лет как вымершая очевидность. «Обычный человек – это гений. Все другое – отклонение от нормы».


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: