Тайное сияние

На сороковой минуте «Тайного сияния» у героини похитят ребенка. Похитят и убьют, и еще полтора часа ей нужно будет жить с этим. Вам также. Рассчитывайте собственные силы.

Тайное сияние (2007) / Milyang

комедия / мелодрама

Режиссер: Ли Чан-донВ ролях: До Ён Чон, Сон Кан-хо

Юная вдова Ли Син Э с сыном-младшеклассником приезжает в родной город собственного погибшего мужа. Город именуется Мириан, что в переводе значит «Тайное сияние». Чужое место, сплетницы-соседки, влюбленный увалень-автомеханик. Ли Син Э преподает музыку, ее сын обучается риторике, медленная судьба мелкого города выглядит лицемерной и неинтересной, но героиня все равно думает приобрести тут почву. Так желал ее супруг, а она постоянно делает то, чего желают окружающие.

Позже вот это: похищение, убийство. Позже еще полтора часа медленной истерики мелкого человека – без резких перемещений, без пафоса, без «так тебе и нужно», скорее Толстой, чем Михаэль Ханеке. (Неслучайно режиссер Ли Чан-дон начинал как автор.)

Сперва Ли Син Э уходит в религию и пробует сделать то, чего, как ей думается, желает от нее всевышний: согласиться, забыть обиду убийцу. Не срабатывает. В то время, когда она приходит к убийце в колонию, он, радуясь, говорит ей: а я уже попросил у всевышнего прощения, и он забыл обиду меня. «Как он имел возможность забыть обиду этого человека прежде, чем это сделаю я?» – вопрошает героиня и объявляет всевышнему войну. Как шкодливый ребенок под взором родителя, нарушает заповеди, срывает проповеди, соблазняет ближнего собственного, – но всевышний постоянно оказывается на один движение в первых рядах. Богоборчество – это время от времени смешно, время от времени страшно, и в любой момент бессмысленно.

Режиссер, наместник всевышнего на съемочной площадке, ни при каких обстоятельствах не доводит истерику до предельного градуса и принципиально не дает зрителю проникнуться чужой болью. В самый предельный момент, в сцене обнаружения тела ребенка, камера по большому счету не нужно за героиней; в то время, когда боль притупляется, камера подходит чуть ближе. Ли Чан Дон не пускает зрителя к героине, не разрешает вжиться в нее, проассоциировать себя с ней. Другими словами, зритель испытывает ощущения любого обычного человека, видящего, как незнакомец бьется в истерике. Что делать – подойти? Успокоить? Как? Легче отстраниться, не сопереживать, а отворачиваться, не плакать, а опускать глаза. Ничего нельзя поделать. Героиня (поразительно узкая и правильная Чон До-ён взяла за эту роль приз в Канне) обязана сама попытаться вписаться в данный мир: не имеет значение, в мелкий город называющиеся «Тайное сияние», в громадную секту называющиеся «христианство» либо в огромную секту называющиеся «жизнь». Она сама обязана совладать с тем, что насылают небеса – а значительно чаще они требуют дать им по большому счету все, вместо предлагая только робкий солнечный луч.

Фильм начинается со взора в светло синий небо – оттуда, по верам корейских шаманистов, приходят все блага земные и все опробования, оттудапо мнению христиан (христианство в Корее – одна из главных религий), наблюдает Всевышний. Имеется и еще одна версия: в том месте, наверху, никого нет, легко светло синий небо, разреженный воздушное пространство, отсутствие обратного взора. Никакого катарсиса. Вы боретесь сами с собой. Рассчитывайте собственные силы.


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: