Рецензия на фильм «рай». фильм с тремя спецэффектами

Русский режиссёр Андрей Кончаловский, Серебряный лев 73-го Венецианского интернационального кинофестиваля 2016 года, представил собственную новую картину Эдем, которая выдвинута от нашей страны на премию Оскар в номинации Лучший фильм на зарубежном языке, и уже попала в шорт лист. Не обращая внимания на почтенный возраст, мэтр не готов засесть у подножия Альп, подобно храбрецам Паоло Соррентино в Юности. Дирижировать колокольчиками итальянских коров – райское удовольствие, но Кончаловский пока не находит в себе сил уйти на покой.

Сняв Белые ночи почтальона Тряпицына, режиссер продолжает поиски в седьмом из искусств и не опасается поднимать тяжести. В этом случае режиссер берется за картину о войне, Холокосте, жизни, смерти, любви, неприязни, одиночестве, насилии, счастье и страдании на горизонте. Выбор материала вряд ли обусловлен тем, что Кончаловский захотел сократить собственный путь до Вручения Оскара: земля-то, честно говоря, не благодатная: режиссеры её уже 100 раз перепахали, истерзали, но ему выяснилось под силу вырастить из ней настоящую русскую березу, которую, быть может, героиня обнимала перед отъездом в Париж.

Не считая дороги Ольги (Юлия Высоцкая), вьются еще две непростых: француза Жюля (Филипп Дюкень) и офицера СС Хельмута (Кристиан Клаусс). Дама, участница Сопротивления, прячет иудейских детей от фашистов и, нужно дать должное Кончаловскому, он не стал увеличивать драматическую амплитуду собственного фильма за счет нередкой демонстрации лиц испуганных мальчишек: каждому отмерено столько, сколько нужно. Дело Ольги ведет Жюль, и у нее появляется надежда на спасение, если она вступит с ним в сообщение.

Но случается так, что героиня попадает в концлагерь и встречает тут Хельмута, влюбленного в Ольгу некое время назад, в то время, когда все в мире было в противном случае. Немец, как ребенок, увлечен арийской идеей и готов болтать о ней дни напролет, как будто бы грезя поскорее повертеть ее в руках, как любимую игрушку. Эдем об полной шизофрении тысяч, которой бывают подвержены люди, грезя переродиться в сверхчеловека, о диссоциации личности: дома храбрец ласково целует сына перед сном, а на работе мучает людей, присваивая им номера, среди которых так мало радостных.

Через колючую проволоку действительности Кончаловский показывает героинь концлагеря, пробующих выжить на земле, которая дрожит — от вздохов погребенных заживо. Мелькают арестантские робы в полосу, разбирающие вещи тех, кто сравнительно не так давно дремал на соседней кровати в бараке. За порванные ботинки погибшего человека дамы дерутся, а за сигареты готовы лишить жизни. Кончаловский показывает данный ненормальный, болезненный, духовно воспаленный быт отстранено, без истерики и заломленных рук. Фильм сшит серыми нитками, не позволяя прорваться пафосным интонациям, характерным фильмам на такие темы, но экран дает трещину, в то время, когда форточка рукоплещет от ветра.

Эдем не дает зрителю засомневаться в собственном присутствии. Драматургия выстроена так, что храбрецы разговаривают между собой, обращаются к зрителю и к Всевышнему – апеллируют сходу к трем пространствам, пробуя отыскать билет в собственный эдем. Кончаловский говорит историю аскетично, негромко (музыкальный орнамент минимален) и честно. Лексика одного из лучших русских операторов Александра Симонова подобрана адекватно времени. Изображение стерильно, аттракционы не гремят, но не на секунду не можешь отвлечься. По словам Кончаловского, основной аттракцион кинематографа – человеческое лицо.

Этимологи установили, что раньше люди именовали эдемом поляны в лесу, где вольно проходил ветер, рождая отдаленный шум. И фильм Кончаловского именно об этом: о непрекращающемся рокоте войны, что пройдет кроме того через самые частые времена, напоминая о цене, данной многими за Эдем.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: