Рецензия к фильму «великий мастер». внешность обманчива

Продолжительное время фигура легендарного Ип Мана, учителя самого Брюса Ли, в различных ипостасях незаслуженно мелькала на вторых ролях. Но совсем сравнительно не так давно мир кино искупил перед ним собственную вину, осветив сходу несколькими фильмами, думается, всю его жизнь. Не остался в стороне и Вонг Кар-Вай, внеся собственную, особенную и воистину неповторимую лепту в неспециализированный вклад, осветив жизнь патриарха стиля Вин-Чунь с целой череды нетривиальных ракурсов, сотворив полотно немыслимой красоты. Беда только в том, что эта красота – безлюдная, и созерцать ее сможет далеко не все.

Пожалуй, мы кроме того должны быть признательны Кар-Ваю за Великого мастера: более наглядно показать бессилие чистой красоты вряд ли допустимо. Весь год пригодился режиссеру, дабы завершить монтаж отснятого материала – подобный перфекционизм не имеет возможности не восхищать. Итог не вынудил себя ожидать: любой кадр каждой сцены отточен до сверкающего блеска, и любой момент, любой отрезок пленки поет точности и гимн гармонии. Один из тех редких случаев, в то время, когда раскадровку возможно смело распечатывать, обрамлять в картинные рамы и вывешивать на все стенки в доме.

Но, подобный эффект был достигнут уже не столько постановкой, сколько работой оператора. Филипп Ле Сурд – подлинный мастер собственного дела, каким мастером был и сам Ип Ман, и до сих пор неясно, по какой причине его еще с ногами и руками не утащили в Голливуд. По какой причине он по большому счету столь неизвестен? Кроме того такие тривиальные вещи, как рапиды, ему удается обозревать и выхватывать с филигранным изяществом, бережно накладывая их друг на друга, как будто бы он занимается шлифовкой еще одного Куллинана. Статичные большие замыслы притягивают взгляд, зимние пейзажи, разрешённые войти через объектив его камеры, обретают особенное величие, а серые роскошные бордели и улочки Гонконга Фошаня с десятикратной отдачей воссоздают нужную воздух.

Кроме того уже ставшая привычной китайская кино-физика, против применения которой не устоял Кар-Вай, не стала проблемой для Ле Сурда. Грамотное чередование больших и неспециализированных замыслов максимально сглаживает чувство от летающих на сверхмалых скоростях храбрецов, разрешая насладиться красивыми перемещениями ног и рук, рассекающих капли дождя, отстаивающих честь школы Вин-Чунь. Что до самого мастера Ип Мана, а правильнее сыгравшего его Тони Люн Чу Вая

Неподражаемо. В первую очередь – его неизвестная ухмылка, прям как у Моны Лизы! В которую он вкладывает, думается, тысячу чувств за раз, не раскрывая до конца наряду с этим ни одной, оставляя за собой тайну, которую зрителю надлежит раскрыть самому, каждому – собственную, для себя одного. Все это накладывается на изнурительные тренировки и харизматичную внешность, которыми подвергал себя актер при подготовке к роли, на выходе предоставляя зрителям легко отличную игру разумеется отличного актера. Неподражаемо.

Хорошую несколько ему составила красивая Чжан Цзыи. Возвращаясь к оператору: стоит поблагодарить Филиппа за множество долгих больших замыслом лица данной актрисы. Наблюдать на нее – целое наслаждение, а уж следить за ее игрой, за ее действиями и бескомпромиссным по сюжету характером за такое возможно и два часа времени беспрекословно высидеть, и следом на еще сеанс сходить. Узкая, хрупкая и аккуратная красота в образе безжалостной и ласковой, не сильный и роковой в один момент дамы – это восхитительно.

Увы, ни отличный монтаж, ни хорошая слепого восторга операторская работа, ни шикарные партии главных героев выясняются неспособны упорядочить целый творящийся в сюжете хаос. Никаким восточным подходом, восточной мудростью либо восточным стилем это оправдать нереально. Диалоги сначала приводят к интересу, что, по мере просмотра, медлено перетекает в раздражение. Персонажи говорят только многозначительными трюизмами, в суть которых вникать – он или какой-то поразительно загадочный, или неправдоподобно простой, или его по большому счету нет (и не было). Микромонолог про пламя, жиденькая тема мести, вялая амурная линия

Временами думается, что фильм просто не для западного зрителя. Начинаешь подозревать, что у обитателей Востока – в силу семантики логика и особенностей – менталитета кардинальным образом отличается от логики европейца и следует по собственному, особенному пути. Что все эти напыщенные фразы в действительности раскрывают сущность всей той тщетной каши, которую Кар-Вай сотоварищи запихнули в ленту вместо сюжета. Но позже осознаёшь, что данный режиссер просто-напросто не может снимать цельное кино.

Уильям Чанг – мастер монтажа. Филипп Ле Сурд – мастер операторской работы. Тони Люн Чу Вай и Чжан Цзыи – мастера актерской игры. Съемочная команда – мастера собственного дела. Не считая самого Вонга, что за чередой легко таки глубокомысленнейших разговоров и сцен, думается, пробует запрятать собственное неумение весьма интересно выстраивать цепочку событий. Вещь в том, что кроме того не зная историю Китая в XX веке, к концу фильма сюжет, в неспециализированном-то, внутренним взглядом охватить возможно. Вот лишь делать это к тому моменту уже совсем не хочется. Потому что голова занята вторыми мыслями – как бы досидеть фильм и не уснуть.

Великий мастер – без фальшивой скромности, фильм умопомрачительно прекрасный, и столь же умопомрачительно неинтересный. Замечательная тягомотина, глядя на которую родить в собственной голове новые и умозаключения и интересные идеи, как это не редкость с фильмами околофилософской тематики, легко невозможно. Не говоря уже про попытки понять ту самую сущность кунг-фу, которую режиссер, в различных выражениях, грозился донести до зрителя. Разве что кунг-фу – это красиво, но мы это и без того знали. Что-то еще? Больше ничего? Жаль.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: