Рецензия к фильму «великая красота». портрет декадентствующей итальянской богемы

Режиссер Паоло Соррентино основная надежда современного итальянского кинематографа, завсегдатай Фестиваля кино в Каннах, поклонник Элио Петри, Франческо Рози, Федерико Феллини, Мартина Скорсезе и фанат бондианы. Его кредо — кино должно быть интригующим аттракционом, уловкой и фокусом, постоянно оставаться громадной игрой, а вымысел, абстракции и сюрреализм оказывают помощь приблизиться к правде. В 2008 году снял фильм Изумительный о социальных потрясениях в итальянском обществе 1970-х-1990-х и самом живучем итальянском политике Джулио Андреотти, рок-звезде итальянского политического небосклона, скандально известном благодаря связям с мафией — и сам стал национальным достоянием.

После этого совершил путешествие по Америке в компании Шона Пенна в фильме Где бы ты ни был (2011). Пенн, тяжеловес актерского цеха, играется стареющего рок-певца, что разыскивает в штатах бывшего нацистского преступника, связанного на протяжении войны с его отцом, узником концлагеря; Шон совсем упоителен и похож на грустного трансвестита.

В фильме Великая красота опять возвратился на родину в вечный город Рим, дабы поболтать о закате Европы, декадентствующей богеме, в противном случае богатых лентяях, и, как утверждают критики, сделать парафраз фильмов Федерико Феллини (Сладкая судьба, 8 с половиной, Рим).

Рассказ ведется от лица Джапа Гамбарделлы (Тони Сервилло), актуального журналиста, что знает всех и его знают все. Гамбарделла в ласковом возрасте приехал в Рим из Неаполя и за какую-то семь дней растворился и затерялся в его нескончаемой светской вечеринке. Двадцать лет назад написал роман, сделавший его известным, а сейчас лениво и расслабленно грезит о возобновлении писательской карьеры. А до тех пор пока перемежает основное дело собственной жизни — убивание времени — маленькими передышками и пара отстраненно следит за светской тусовкой, как словно бы на всякий случай собирает материал для книги.

Компания, окружающая Гамбарделлу, похожа на собрание фриков со собственными неповторимыми историями. Оператор Лука Бигацци красиво высвечивает каждого на какой-то момент, даря им 60 секунд славы, дабы после этого снова окутать толпой. Пожилые аристократы, сидящие в инвалидных колясках; юные аристократы, сидящие на антидепрессантах; политики, обсуждающие судьбы мира на совместной утренней пробежке; мега-коллекционер предметов мастерства; обладатель стрип-клуба, грезящий пристроить замуж дочь, 42-летнюю стриптизершу; лучшая подружка итальянских принцесс и обладатель ключей от их римских дворцов; кардинал, будущий отец, по слухам самый крутой экзорцист и увлеченный кулинар; 104-летняя монахиня, похожая на мумию и шелестящая о важности корней то ли в гастрономическом, то ли в моральном смысле.

Целый данный зверинец радуется, танцует под диско, ходит на свадьбы, похороны, приемы, пережевывает сплетни, ведет псевдоинтеллектуальные беседы, перемежая штампы упоминаниями Флобера, Д`Аннунцио, Моруа, Бретона, Достоевского и Тургенева. И в попытке придать суть, значение, достоинство и изысканность собственной жизни неизбежно скатывается в никчемную суету, сюрреалистический винегрет и банальность, общими усилиями рисуя портрет пустоты.

Каким бы гротескным, но, не рисовал данный Новый Вавилон Паоло Соррентино, он делает это не с отстраненной насмешкой, но с сентиментальной сопричастностью и разбавляет сарказм оптимизмом, а снисходительность некоей безысходностью.

Все воздействие происходит в декорациях современного Рима с его Колизеем, дворцами, нетленными шедеврами скульптуры и живописи. У Соррентино Рим такой же символ и бесконечности и метафора вечности времени, как и египетские пирамиды. Живописание хороших красот дополнено дивным звукорядом и хорошим хорошим вокалом. Присутствие данной временной вертикали с хрестоматийной величественной красотой на одном финише и никчемной суетностью на втором частично воображает Италию как страну с огромным потенциалом и потерянными возможностями.

Весьма украшает фильм присутствие Тони Сервилло, постоянного соратника Соррентино и самого любимого итальянцами актера по окончании Софи Лорен. Благодаря его умной созерцательности воздействие воспринимается как театральные подмостки, на которых идет пьеса его произведения. А судорожные кривляния персонажей перемежаются его практически философскими монологами. В финале он направляться напутствию старухи-монахини о важности корней, возвращается в места собственной молодости и осознаёт, что редкие мгновения красоты в его собственной истории и имеется настоящая жизнь и откровение, скрытая за бла-бла-бла.

При всей актуальности и остроте тем, каковые выбирает Соррентино, подает он их максимально ненавязчиво, без морализаторства и давления. В фильме довольно много эпизодов, каковые воспринимаются как отдельный скетч либо кроме того анекдот, к примеру, повальное причащение ботоксом в косметическом салоне. А кое-какие вставки совсем импрессионистские, к примеру, свора фламинго, устроившаяся на отдых на террасе у Гамбарделлы. Бессчётные отсылки к творчеству предшественников не делают картину калькой, в ней вправду довольно много красоты и громадный заряд оптимизма от Паоло Соррентино.

Фильм вошел в перечень потенциальных номинантов на Оксар 2014 в категории лучший фильм на зарубежном языке.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: