Рецензия к фильму «резня». маски долой!

Нью-Йорк, детская площадка на берегу залива, один юноша расшибает губу и выбивает два зуба второму. Родители, условно цивилизованные люди, решают обсудить проблему условно цивилизованно – в комфортной домашней обстановке, без привлечения вышестоящих инстанций (не обращая внимания на то, что один из своих родителей – юрист). Воздействие происходит в доме у пострадавшей стороны. Так начинается новый фильм Романа Полански.

Начало адаптации французской пьесы Ясмины Реза Всевышний резни проходит в достаточно миролюбивой обстановке – храбрецы ведут себя сдержанно, пробуют (пускай и бесплодно) подбирать слова, чтобы не взболтнуть чего лишнего. Все выделено вежливые, и героиня Фостер неутомимо напоминает всем собравшимся чуть ли не ежеминутно о том, что все онипредставители современного мира, а потому разбираться с проблемой нужно культурно.

Но Всевышний Резни не спит. Фильм продолжается всего восемьдесят мин., Полански снял его так, что, думается – не больше получаса, но этого времени храбрецам в полной мере хватает, дабы честно, от всей души возненавидеть друг друга. Не одна пара другую, то есть друг друга.

На протяжении чрезмерно задушевных полилогов неприятности воспитания уходят на второй план, не обращая внимания на все усилия персонажей, уступая проблемам более глобальным, как то: расизм, политкорректность, сексизм, разумный эгоизм. Но проходит это столь быстро и малозаметно, что создается чувство, словно бы Полански элементарно насмехается если не над самими храбрецами, то над высокомерным, кроме того бессознательным пафосом их речей. И это смешно.

И смешно это не меньше, чем поведение самих храбрецов. Фактически, основное в фильме – это возможность деградации цивилизованного человека кроме того в условиях, далеких от критической отметки угрозы для здоровья либо материального состояния. В, казалось бы, житейских спорах добропорядочные на первый взгляд граждане, не стесняясь, проявляют собственную первобытную сущность. Чужие друг другу люди становятся чуть ли не родными лишь чтобы высказать все, что думают о ближнем собственном, которого, наподобие как, возлюбить надеется по всем канонам.

Однако, начальное противостояние родительских пар медлено перетекает в гендерное противостояние, так что война четырех стен претерпевает трансформации в раскладе сил; больше нет пары против пары, сейчас идут дамы против приятели (либо приятели против дам, тонкости тут имеют значение). И в случае, если до этого еще возможно было чувствовать себя демиургом, беспристрастно замечая со собственного места за трагикомедией двух маленьких песчинок людской пляжа, то в то время, когда бывшие неприятели становятся по одну сторону половых баррикад, объективным либо хотя бы легко бесстрастным быть никак не окажется.

Все это сопровождается сугубо внутрисемейными ссорами, восемнадцатилетним виски, шикарной музыкой Александра Деспла и, очевидно, красивой актерской игрой. Возможно только удивляться, как правильным был кастинг: актеры подобраны легко идеально, и думается, словно бы другие лица в этих образах смотрелись бы неуместно.

Как представитель сильной половины человечества, начну с мужчин. Пожалуй, самым обаятельным храбрецом безумной четверки есть Кристоф Вальц. Он же есть и самым спокойным и уравновешенным (до определенного момента, да и по окончании него также). Он же умудряется временами быть и самым раздражающим, благодарю мобильнику. Беспардонные беседы среди бесед способны взбесить не только действующих лиц. Но, помимо этого, он же и самый убедительный, и рассуждает не в пример логичнее (и язвительнее) всех остальных, делая роль необычного рычага, одновременно с понижающего градус витающей в квартире неприязни. И все это делается с выражением лица как-же-вы-меня-все-достали, которое, по ходу действия, трансформируется в более конкретное какие-же-вы-все-идиоты. Вальц же превращает все это в целую науку.

не меньше примечательным вышел и храбрец Джона С. Рейли. Эдакий конформист с подступающим к границам собственного Я кризисом среднего возраста, что закономерно отражается на поступках и характере самого храбреца. Бедняга продолжительнее всех старался сглаживать самые острые углы конфликта, что не меньше закономерно вылилось в самую яростную личностную позицию (о да, не обращая внимания на его кажущийся вначале приспособленческим темперамент).

Яркой оказалась и героиня Джоди Фостер, чьи истинная сущность и маска различаются так, как ни у кого другого. Доморощенная мама Тереза американского разлива способна вызвать у зрителя лишь три эмоции: снисходительно-сочуственный смешок, хохот и злобный смех. Но какой силы эти эмоции! Всему этому в большой степени содействует и черта, эта героине Фостер храбрецом Вальца – едкая, но меткая.

И, не обращая внимания на выражение и рвоту лица, в бешенстве не уступающее выражению лица Пенелопы, по-своему привлекательной явилась героиня Кейт Уинслет. В картине она формирует достаточно забавные контрасты – от сочетания строго костюма с нестрогим пищеварением и до расхождения одной собственной точки зрения с другой, что, но, возможно списать на вовремя сорванную маску.

Не обращая внимания на всю трагичность происходящего, на митинг падения нравов в раздельно забранной обители, все это выглядит смешно. Полански умудряется вынудить зрителя смеяться над тем, над чем в реальности кроме того ехидничать не хочется. Так как кроме того в то время, когда рядом, скажем, на улице, ругаются посторонние люди, ухмылка на лице возможно максимум открыто натянутой. Тут же вправду радостно следить за доведенным до точки кипения отражением собственной сущности. Кто из людей не злился, кто из людей не психовал? Если бы мы лишь видели, как, в сущности, смешно все это выглядит со стороны. А Всевышний резни меж тем ни при каких обстоятельствах не спит. И в любую 60 секунд с удовольствием сорвет маску с любого, кто дерзнет пойти против него.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: