Рецензия к фильму «нимфоманка: часть 1». вожделение или смерть

По всей видимости, сам Ларс фон Триер подустал эпатировать публику собственными экстравагантными либо легко тяжелыми картинами, так что сейчас все обошлось без отрезанных гениталий и меланхоличных финишей света. Разве что он себе разрешил мало германского индастриал-метала, милой песенки про раздвоение личности, которая нежданно бьет по мозгам в начале и превосходно дополняет видеоряд в титрах. Все другое в полной мере тянет на крепкую драму с долей необыкновенного юмора и своим, особенным шармом.

Не смотря на то, что, возможно, лучше все таки подождать 20 дней и взглянуть оба фильма подряд, или дождаться выхода на дисковых носителях, либо еще каким-либо образом не лишать себя наслаждения заметить всю ленту полностью, в двух частях. Не обращая внимания на то, что вторая часть обещает быть несравненно менее горячей, более твёрдой и, пожалуй, кроме того стремительной – всего три главы, в которых описываются самые неприятные эпизоды судьбы основной героини, и эпилог.

Но если не терпится, то уже на данный момент возможно насладиться пятью главами из истории Джо (Шарлотта Генсбур), каковые она говорит практически подобравшему ее на улице незнакомцу Селигману (дурное имя? Она думает, что да). Говорит, побуждаемая теми либо иными образами, наподобие мушки для рыбалки, десертной вилки, кассеты с записью полифонии Баха либо же несложного упоминания смерти Эдгара По. Мелочи, каковые она связывает с прошлым и превращает в увлекательный рассказ о развитии и становлении собственной сексуальности.

И благодаря постановке, и работе оператора, данный рассказ, не обращая внимания на всю спорность поднимаемой темы нимфомании, оказывает очень… комфортны, душевным, по-своему милым. Как бы вы ни оценивали поступки основной героини – с ее собственной точки зрения, либо с позиций Селигмана, каковые сущность две крайние противоположности – сама история остается страно горячей. Аккуратная прерываемая диалогами храбрецов Генсбур и Стеллана Скарсгарда, она раскрывается поэтапно, показывая важнейшие моменты в жизни рассказчицы.

Объектив наблюдает на яркие цвета, выхватывает детали и мелочи, медлено перелетает от лиц к предметам и обратно, создавая воздух чего-то близкого душе, погружая в происходящее. Мануэль Альберто Кларо попытался на славу, подчеркивая любой жест фон Триера, каждую сцену с ее настроением, пока сам Ларс был занят раскрытием характеров персонажей. Да, при всем кажущемся вначале эгоцентризме основной героини, со временем в повествовании появляются постоянные гости, наподобие храбреца Шайи ЛаБефа, Джерома. Да тот же Селигман – и по большому счету, фон Триеру удается выписывать практически несколькими штрихами кроме того случайных попутчиков в поезде.

Что уж сказать об актерах? Они все красивы. Нет, без шуток – плевать, как громкое заявление, вы лишь посмотрите, как они играются! Чего стоит одна лишь Ума Турман, отчаявшаяся мама, которая по ходу долгой сцены способна позвать, поочередно, сочувствие, удивление, упрек, недовольство, ухмылку, познание, опять сочувствие и, наконец, осознание того, что у ее героини что-то не так с головой на ревности и почве горя. Как так? Да благодаря постепенному осознанию мотивов ее поведения. Вначале думается одно, позже – второе, третье, а в том месте уже и до осознания сути рукой подать.

В таком ключе – практически все остальные, любой по-своему. Не смотря на то, что Стэйси Мартин, сыгравшей роль юный Джо, было нужно стать собственного рода проводником чувств Гинсбург, каковые она закадровым голосом обрисовывала, но проводник был хороший. Либо, к примеру, Кристиан Слэйтер, последние сцены с которым – зрелище, скажем так, очень неприятное и вызывающее отторжение вместе с жалостью. Сейчас осталось только дождаться введения оставшихся храбрецов, чьими лицами станут Уиллем Дефо, Удо Кир и Джейми Белл, дабы сполна испить чашу восхищения.

Возможно, конкретно мелочи и детали, во множестве разбросанные в произведении, и делают его увлекательным, живым и насыщенным. Кроме того в случае, если эти подробности открыто бросают в глаза зрителям, наподобие чисел Фибоначчи либо сатанинского аккорда. А в то время, когда они начинают переплетаться, рождается ощущение и атмосфера прикосновения к чему-то загадочному, приобщения к тайной, которую сам же режиссер и разгадывает перед отечественные носом, в прозаичных и романтичных штрихах в один момент. Тайная женской сексуальности, тайная нимфомании. Либо тайная любви?


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: