Рецензия к фильму «начало». дезертир сна

Ловец снов со стажем Кобб (ДиКаприо) трудится извлекателем — крадёт идеи из чужого подсознания, пока создатель спит. Влиятельный клиент (Ватанабе) уговаривает его на рискованную авантюру — не похитить, а внедрить в ум собственного соперника разрушительную идею. Кобб берется за дело — но в чужом сне он столкнется не только с противостоящим ему сознанием, но и с больными воспоминаниями о событиях, с которыми не имеет возможности согласиться. кудесник и Маг современного кино Кристофер Нолан воображает мозгоизвертывающий сон наяву Начало — про тех, кому мало одной действительности.

Нолана постоянно занимали тайны людской психики. Все его фильмы — будь то снятый напротив не забывай, либо волшебный Престиж, либо взламывающий этику Чёрный рыцарь — по сути, говорят об одном: о том, как причудливо отечественный ум конструирует мир, что мы принимаем.

Начало не просто не стало исключением — это настоящая вершина в творчестве Нолана и, я верю, не последняя. Данный фильм сходу по выходу стал хорошим и эталонным в жанре про игры разума, и для всех поучаствовавших в фильме артистов громадная успех — сыграть в нем.

Картине также посчастливилось с артистами. Нолан собрал в Начало превосходную команду лицедеев, играющих одинаково классно во сне и наяву. Как и в команде Кобба, любой выполняет собственную роль — стопроцентное попадание в образы.

Джозеф Гордон-Левитт и Том Харди на экране всегда пикируются и радуют глаз. Эллен Пейдж в роли конструирующей лабиринты-сновидения Ариадны выглядит эдакой Алисой, попавшей в Зазеркалье — передавая некую робость перед малоизвестным и в один момент — восхищение от происходящего. Кен Ватанабе, как в любой момент, выглядит большим, Майкл Кейн — несравненнно органичным, а Марийон Котийяр красива в роли видения из снов.

Но всех затмевает Леонардо ДиКаприо в роли Кобба — в далеком прошлом уже ставший важным драматическим актером и с уверенностью идущий к собственной оскаровской статуэтке. ДиКаприо показывает настоящий класс, заставляя изо всех душевных сопереживать собственному храбрецу и вместе с ним сомневаться — проснулся ты либо все еще дремлешь — сверяясь с железной юлой.

Сон на британском звучит как `dream` — и это слово еще свидетельствует мечту. Мечты — ветхая метафора для голливудского кино, и к Началу она относится идеально: фильм погружает в мир мечт, и главное его воздействие — это сны. И из этого двойного сна не хочется просыпаться — кроме того в то время, когда в голове зазвучит музыка на титрах.

Начало — драматическое кино с вывертом, и солидную часть времени в нем не до хохота. Имеется только пара шуток в узловых моментах, каковые трудятся как заземление в электросистемах — разрешают через хохот скинуть накопленное напряжение. Но в фильме довольно много скрытой иронии — ДиКаприо в одном из снов тонет, команда актеров разбросана по уровням сна в соответствии с уровнем лицедейства: Гордон-Левитт застревает на втором, а остальные идут глубже — и другие прелести.

Не обращая внимания на сто пятьдесят мин., Начало — страно цельная лента, предельно сконцентрированная по событиям. От экрана практически не оторваться — тебя как будто бы подключают к чемоданчику, показывающему сконструированное сновиденье. А кто из вас пробовал сам прервать личный сон?

Начало раскручивается, как железная юла — но не замедляя, а, напротив, убыстряя собственный вращение. В финале нас ожидает самый, пожалуй, долгий в истории кино катарсис, за время которого во сне успевает произойдёт отдельный фильм.

Многие хорошие фильмы в наши дни сломаны концовками — начав художественную игру, большая часть авторов теряют нить и забредают куда-то не в том направлении. Начало, наверное, станет одним из основных фильмов десятилетия, в силу того, что идеально скроено и знает, чем закончить. Фильм Нолана преподносит эффектнейший финал, что ставит подножку твоему мироощущению.

Кино будут упрекать, что оно — конструкция ума, не смотря на то, что играется на поле, традиционно отводимом для образов: большинство Начала происходит не просто во сне, а в самой глубине подсознания, и любой на месте Нолана уже фонтанировал бы безумной символистикой. Но Нолан затеял всю эту многоходовку с внедрением идеи в чужой мозг не по причине того, что желал поразить воображение — для этого фильм через чур настоящ — а дабы кое-что вырастить у тебя в уме.

Виртуозная конструкция Начала иногда кроме того пугает — в то время, когда ловишь картину за рукав подозрением, что внедрение — не в фильме, а сам фильм. Нолан, как умелый фокусник, завораживает внимание немыслимой дуэлью в коридоре со смещенной гравитацией, заворачивающимся в ролл городом и взрывающимися книжными лавками — а сам умело крутит твоим сознанием, протаскивая через него неконкретную идею.

Мысль — самая страшная вещь на свете, в силу того, что вирус — уяснили мы со слов Кобба — ДиКаприо. Кроме того маленькое зернышко идеи, попав в мозг, уже не отпустит — и превратится со временем или в незаменимую опору, или в смертельную ловушку.

И в то время, когда в конце Начала все синхронизируется, и все элементы выстроятся, как фигуры на доске, станет светло, с чего начал Нолан. Идея про глобальную неутолимость творчества для многих через чур абстрактна — и режиссер выразился яснее и дешевее.

Кино — иллюзия, и, выходя из кинотеатра, мы довольно часто не помним, на что пришли. Иллюзия, в отличие от фантазии, имеет в полной мере зримые и читаемые пределы. Фильм Нолана бомбой замедленного действия закладывает в головы идею, что кино больше не заканчивается на титрах. Это совершенная по исполнению и форме инъекция фантазии — про то, что в то время, когда ты выйдешь из кинотеатра, кино последует за тобой.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: