Рецензия к фильму «ярость». война двух миров

Писать рецензии на фильмы о войне очень сложно. Само собой разумеется, в случае, если речь заходит не о проектах, каковые еще до премьеры заявлены великими, и не допускают никакого иного мнения, не считая авторского. гнев совсем из второй категории. По окончании его просмотра возможно искать недостатки, биться в истерике, пробуя доказать собственные познания в танкостроении, для самолюбования искать следы совокупности Станиславского либо сыпать выуженными из Википедии историческими справками. Но принять эту пилюлю выписанную режиссером Дэвидом Эйером, обязан любой. Так как такие лекарства надежно избавляют обычных людей от милитаристского угара и заставляют отыскать в памяти, что война — это не баталии на экране монитора.

Сходу стоит уяснить две вещи. Первое. гнев — это совсем не Спасти рядового Райана, не смотря на то, что временами сравнения полностью неизбежны. В случае, если фильм Стивена Спилберга — это масштабное полотно, запечатлевшее пара людских судеб на фоне одного грандиозного события, то картина Дэвида Эйера — это карандашный набросок, сделанный на поле боя. И в итоге нет ничего нехорошего в том, что гнев пытается ровняться на лучшего представителя собственного жанра. И второе, направленное по большей части самая бестолковой части аудитории армейских боевиков.. Фильм гнев — не есть ни попыткой пересмотра итогов Второй мировой войны, ни возвеличиванием заслуг одной из вести войну держав.

Это предельно несложный и откровенный рассказ об одном дне кошмарной мясорубки называющиеся Вторая мировая, об одном из последних ее дней, в то время, когда циничность и бессмысленность бойни достигла собственного апогея. В центре сюжета юный штабной писарь по имени Норман, что волею собственного руководства выясняется зачислен в экипаж танка M4 Sherman на замену погибшему стрелку-радисту. Не нажимавшей в собственной жизни ничего страшнее клавиш печатной машинки новобранец выясняется в компании опаленных ветеранов, сумевших пройти под управлением собственного начальника от песков Северной Африки до пригородов столицы Германии.

Конкретно с возникновением Нормана делается ясно, что гнев — это не фильм про войну отечественных с немцами, не смотря на то, что отношение и враг к нему показаны с не требующей комментариев ясностью. Участники гитлерюгенд с фаустпатронами, пробующие жечь танки, виселицы на протяжении дорог, отряды СС, длящиеся сражаться, не обращая внимания на утраты среди мирных обитателей — всего этого в фильме достаточно. Но это только фон для подлинного столкновения двух миров, каковые олицетворяют его соратники и Норман.

В одном из них убийство невооружённого пленного — это настоящая трагедия, в другом — кроме того не месть за погибших товарищей, а просто повседневная действительность. В одном из них расстрел уже мёртвых неприятелей из станкового пулемета — нелепая дикость, в другом — оправданная стремление и предосторожность выжить. В одном из них мимолетная сообщение с дамой — это, скорее, романтическая история, у которой должно быть продолжение, в другом — удовлетворение физиологической потребности ценой в пара сигарет либо кусок шоколадной плитки.

Война, о которой за Спилбергом напоминает зрителям Дэвид Эйер, — не просто пламя, оторванные конечности, кровь и втиснутые танковыми гусеницами в грязь трупы вражеских либо собственных солдат. Это непоправимое искажение образа божьего в человеке, критический удар по его душе, преобразовывающейся за годы кошмара в осколок противотанкового боеприпаса. И от этого поражения не спастись за броней любой толщины. Только близость окончательной победы сможет не допустить превращение уже вступившего на данный путь Нормана (Логан Лерман) в командира экипажа Дона Колльера (Брэд Питт).

Солидную часть времени в кадре находятся всего пять актеров, и им блестяще удается не только реализовать неспециализированный план режиссёра и сценариста, но и вынудить зрителя практически физически чувствовать скудость танкового пространства, гнев скоротечного боя, в одну 60 секунд превращающего вершину инженерной мысли в груду оплавленного металла, и недолгую эйфорию победы. Не в войне, а в конкретной схватке со смертью.

Непременно, возможно при жажде найти в картине моменты, иллюстрирующие различия в режиссерском классе между Спилбергом и Эйером. Кому-то может показаться, что местами сюжетные повороты чрезмерно прямолинейны либо наивны. Но создатель этих строчков полностью уверен, что по окончании того как закончатся финальные титры большинство зрителей будут покидать зал без звучно, подавленные безысходностью и яростью войны. Замеченной, возможно, в первый раз не на экране монитора, а через смотровую щель танка M4 Sherman.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: