Рецензия к фильму «cirque du soleil: сказочный мир в 3d». в облаках, под звездами

Как будто бы попадаешь в сказку, нет, мифы наяву – и никакие экраны, никакие стереоочки не имеют значения, их нет. Имеется только нескончаемый танец всевышних, да, как будто бы сами Всевышние спустились на Землю, дабы за труды отечественные во имя их блага, возблагодарить своим цирком – презент, хороший Зевса, Одина и Ра. И данный презент преподнесен простым смертным, зрителям, чтобы они возрадовались, прозрели, и души их познали свет из тьмы. Цирк, придающий этому понятию новое значение, поднимающий это мастерство на новый уровень – театр воплотившейся грезы. Зримой, чувственной, фактически осязаемой. Цирк Солнца.

Натурально чувствуешь себя ребенком – в один момент в смысле возраста и в смысле познания красоты. Один взор мима – полный не печали, но тайны, которую он планирует вам поведать – и мурашки приклеивают гусиную кожу к мышцам. Еще взор – мускулы цепенеют, и, наконец, занавес, кружась в строгом чудесном танце, падает, открывая взгляду новые горизонты. Взгляду – и основной героине, хрупкой девчушке, в отыскивании оплошавшего эквилибриста отправившейся в второй мир, в котором среди нескончаемой пустыни, пожирающей звездный свет, под шапито раскинулись врата в новые действительности. Не подверженные ожесточённым законам физики.

горизонты контраст – и Этот мир против простого гастролирующего цирка – как будто бы кричит о той границе, что сами артисты очерчивают около себя, оставляя по ту сторону несложной мир серых будней, жидко разбавленных тенями развлечения и красивого. Но хороший мим, с взъерошенными волосами, замазывает эту границу ластиком, да так, что перед нами раскрывается не потайной вход, а нарядный. Врата падают. Начинается мир.

Сложно представить, дабы кто-либо был неспособен восхищаться этим зрелищем. В то время, когда делается жалко моргать, в то время, когда взор намертво впивается в экран, в то время, когда разум отправляет тело ко всем линиям и уносится в даль – которую, думается, возможно потрогать, почувствовать ослабевшими руками. Тело немеет, перемещение – правонарушение, наказанием за которое помогают пропущенные кадры, сцены, каковые так и не удастся воспринять во всей их полноте. эквилибристы и Артисты преобразовываются в богов и воинов, храбрецы схватываются со злодеями в непривычной плоскости и эти схватки – как будто бы эхо столетий. Оно доносится из прошлого, из древности, из сказаний и легенд, из свершений и подвигов. И оживает.

Но до того – вечный танец, завораживающий, масштабный – и аккуратный, красивый. Одно неверное перемещение – и близкая к совершенству конструкция развалится на части, покинув по окончании себя только пепел. Но нет – все держится, на видимых и незримых нитях, на бесстрашии и грации, на узкой пелене, покрывающей жерло пробуждающегося вулкана. Начинается сотворение мира.

Но что за мир без мирского? Детский велосипед, движимый парой детских сапожек, подобно кэрроловскому зайцу, уводит героиню во Вселенную, в которой заточен добропорядочный храбрец, словно бы аватара Хоруса и Осириса, падший и оживающий. Двери невидимы – их выбирают сами персонажи, переходя из действительности в действительность, в надежде найти друг друга и отыскать выход. Но кому он нужен? В то время, когда одинокая иллюзия посильнее тысячи реалий.

Как не хочется выходить из зала! В фойе, на улицу, к себе – знакомо, скучно, серо. Родная обитель, любимая крепость делается частью мира по эту сторону границы – где все заведомо блеклое, бледное. Где нет никакой магии, царят строгие законы природы. И начинаешь очень чувствовать это полумистическое чувство красивого, которое пробуждается всегда, стоит только узреть – и прозреть. Волшебство цирка сплетается с волшебством кино и пускаются в вальс, в танго, в балет, в свинг. менуэт и Мазурка вместе с полькой и пасадоблем, как будто бы все танцы мира воплощены в образах. Сознание пасует.

Праздничное и милое, размашистое и аккуратное, величественное и бытовое, проза и поэзия. Живая красота, от которой как будто бы исходит музыка – о, да, конкретно так! Музыка, песни, классики всех времен и народов, они исходят не от нот – это мириады телодвижений поют гимн рвению к совершенству. Причащение к высокому, через личные эмоции. Искажающие мир, пускающие его через призму собственного восприятия, заставляющие мучительно напрягать всякое воображение, в попытках представить, как же все имеется в действительности, в отрыве от собственных ощущений?

Божественно.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: