Нужно снимать кино, чтобы выжить

Режиссер фильма «Счастье мое» (2010) о мрачных фильмах, историях и охотничьих инстинктах из судьбы.

Было довольно много бесед о том, что так называемый несложный зритель вашего фильма не осознает, сочтя его русофобским. Вы уже успели продемонстрировать фильм на региональных фестивалях. Как его принимали?

В Новосибирске был полный зал до конца, позже две трети негромко вышли. По какой причине – отказ от беседы, неприятие? Возможно. Это же сложно для зрителя – сталкиваться с неприятными обстановками, неприятными вопросами. С той третью зала, что осталась, разговаривать было весьма интересно.

Какого именно рода вопросы по окончании просмотра вам задавали?

В Вологде две школьные учительницы задавали вопросы: «Для чего следует сделать такие мрачные фильмы?» Пожалуй, это был самый нередкий вопрос.

Что отвечали?

Дабы ответить людям, у которых подобный вопрос появляется, нужно прочесть им целую культурологическую лекцию. Искусствовед Карл Гинсбург в статье «Приметы» высказывает предположение, что живописцем движет охотничий инстинкт: так как мастерство начиналось с наскальных картинок, благодаря которым охотник давал предупреждение тех, кто идет за ним следом, об опасностях на тропе. Ровно после этого и необходимо снимать кино – дабы выжить. По приметам, в этом случае отраженным на пленке, воссоздать картину окружающего мира – в концентрированной форме. И осознать, что с нами происходит, дабы не умереть от неприятеля.

Однако, в таких произведениях довольно часто видят не предупреждение, но «очернение действительности».
Для чего использовать в вопросе эта идиома? Что, «Тёмный квадрат» – также очернение действительности? День назад в одном кафе мне попалась книжка «Комсомольцы в Перми» – я прочел пара страниц и попал в область совсем тщетного, жутковатого текста. Он окутывает, как облако. Как возможно очернить эту действительность – разве слишком мало того, что и без того происходит около? Миллионы погибших в войне либо тридцать процентов сегодняшнего населения, которым, по статистике «Левада-центра», не достаточно денег на еду, – это что, слишком мало «очерняет» действительность?

Но самая популярная реакция на такие твёрдые фильмы, как «Счастье мое», – бешенство.

Все видят, знают, что происходит около, но в случае, если это отразить и предъявить – появляется агрессия. Это как если бы вы появились в колонии: у вас имеется любимый закоулок около решетки, об этом возможно придумывать песни, писать стихи. И внезапно кто-то со стороны говорит: «Послушай, но это колония». Неразрешимая обстановка: с одной стороны, любовь к родным местам – это весьма человеческое, с другой – обожать колонию нереально. Дадим тут сноской Ницше: «Человек – это то, что нужно преодолеть». Чем спускать энергию на агрессию, необходимо, как бы ни было страшно, постараться осмыслить данный парадокс. Не уверен, что выход существует, но искать его нужно.

Все сюжеты в фильме, в случае, если я не ошибаюсь, забраны из судьбы?

Это не верно принципиально важно, но да. Главная история вправду произошла с одним водителем грузовика: ехал, заблудился, осел у какой-то дамы, реализовывал муку, которую вез, а в то время, когда она кончилась, дама его бросила. Похожую историю мне говорил бродяга, которого я встретил на съемках в Акуловке. Заметил питерские номера – о, говорит, братишка, земеля, – и поведал, что у него грузовик отобрали на дороге милиционеры. Победителя, у которого, в то время, когда он возвращался из Берлина, начальник на границе отобрал платье и трофейный фотоаппарат, что он вез невесте, я встретил на съемках во второй половине 90-ых годов двадцатого века – эта история сломала человека на всегда. А историю об окруженцах, каковые на протяжении войны приходят в дом к сельскому преподавателю, мне поведал Василь Быков, повесть которого «В тумане» я на данный момент подготавливаюсь экранизировать.

Просматривайте кроме этого рецензию на фильм «Счастье мое» (2010)


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: