Игры разума

Не смотря на то, что «Игры разума» не взяли еще никого из восьми «Оскаров», на каковые номинированы, фильм уже позвал у отечественной критики ироническое отношение. Его винят в пропаганде и чрезмерной политкорректности американского образа судьбы. Словно бы всякий смысл фильма – что в Америке кроме того клинически антиобщественный элемент отыщет собственную публичную нишу и добьется успеха. Словно бы для этого авторы фильма и отклонились от настоящей биографии очень способного шизофреника Джона Нэша, в которой все было далеко не так чисто, как на экране. Было грязно и еще грязнее.
в первых рядах Кроу в фильме
Но стилистическое благообразие «Игр разума» в принципе не исключает неблагообразных вещей, не отрицает, что они имеется в каждой биографии. Фильм Рона Хоуарда легко занят вторым. А вот дабы этого не подметить, нужно не взглянуть фильм В первую очередь до конца, не находиться на сеансе, но в течение всего сеанса разнимать, как труп, происходящее на экране. В случае, если же наблюдать и видеть, получается редкий сейчас случай: драматургически полное объяснение того вызывающего большие сомнения факта, что как кто-то умен, так он одинок. Одиночество умных как таковых учтено на экране в своеобразны мужском уме, в своеобразны мужском уме на заре туманной молодости и на старости лет и, наконец, в том, как конкретно своеобразны мужской ум на заре и на старости предстает самому себе и как он предстает окружающим людям. И впредь до самого финиша одиночество не проходит. В конце его лишь кое-что скрашивает – супруга, сын, благодарные ученики, Нобелевская премия – не смотря на то, что это действительно, что обращение на вручении премии удалась в фильме меньше всего, в этом фрагменте все не хорошо, и степень банальности с предсказуемостью, и домашние сокровища, и слезы на глазах. Но фильм этим не кончается.
Эд Харрис в фильме
Пускай он не шедевр, в нем редким есть максимум вероятного для Америки интеллектуального аристократизма. Обращение не только об «британской» основательности кадра, о безукоризненном газоне на Принстонских лужайках и совершенно верно соблюденной моде начала 50х во всем, включая женские босоножки. Обращение не только об ансамбле из Расселла Кроу, Эда Харриса и Пола Беттани, полностью протиснувшихся в щелку между настоящим и нереальным. Кстати, отдельного упоминания хороши пластика и грим «постаревшего» Кроу. Но речь заходит кроме этого об уровне диалогов, не уступающем Бернарду Шоу, так что многие реплики хочется записать. Только позже осознаёшь, что «ответ это весьма красивое, но полностью неверное». Не заимствовать нужно, а с той же легкостью острить самостоятельно. Речь заходит и о монтаже с освещением, в то время, когда один маленький замысел где-нибудь в ЦРУ только безупречностью стилизации порождает разгадку тайны. Все в целом зримо отражает работу интеллекта: как по большому счету умный человек думает, как додумывается. Но, очевидно, верховный класс данной работы – композиция сюжета, ловушка для публики, интеллектуальный парадокс, воплощенный в воздействие.
Расселл Кроу и Дженнифер Коннели в фильме
Создатель сценария Акива Голдман, уже взявший «Золотой глобус», вырос в семье психиатров и сам занимался психиатрией. Психов он осознаёт с детства и, по всей видимости, может уже общаться с ними на равных, без жалости либо предубеждения. При таком понимании наподобие разрозненные а также на большом растоянии по времени отстоящие сцены хорошо сходятся, их не нужно разжевывать. Все «первое» — знакомство с соседом по общежитию, проигрыш в «го», открытие, поездка в ЦРУ, семинар в университете, бал у губернатора и т.д. — делается «единственным» и достаточным для обобщения: для психологии, а не психиатрии. Тогда и появляется такая композиция, которая, вовлекши каждого в разгадку тайны, после этого волей-неволей вынудит отыскать в памяти совсем второе. Никто не уйдет от мысли, как в той либо другой ситуации сам с собой говорил вслух, а кроме того если не вслух, то про себя всю жизнь общается с родственниками, главами, любимыми, неприятелями. Как сам хоть о чем-то грезил и хоть что-то ему снилось. Что именно на душе – это и имеется индивидуальность, но Голдман постарался дать структуру индивидуальности, принцип действия.

Самое тут приятное, что на примере Нэша возможно хоть на мгновение понять гениальность каждого человека на свете, а также себя лично. Для воспоминаний о личной заурядности хватит времени вне сеанса.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: