Демоны джеймса бонда

Режиссер «Кванта милосердия» Марк Форстер поведал о демонах, терзающих Джеймса Бонда, и о том, что великий шпион обязан бы стать летальным пьяницей.

Утонченный интеллектуал, уверенный буддист и просто гениальный режиссер, он начинал в кино восемь лет назад психотерапевтической драмой «Дружно» и работал на ниве свободного американского кино, пока в прошедшем сезоне ему не внесли предложение стать режиссером 22-й части о самом прославленном английском спецагенте. Режиссер Марк Форстер поведал о себе, Джеймсе Бонде и авторском кинеметографе.

Марк Форстер

— Ходят слухи, что вы буддист…

— Слухи бывают разнообразные.

— Значит, лгут?

— Ну отчего же. Я не исповедую буддизм, но эта философия близка моим личным людским убеждениям.

— И как ваши индивидуальные убеждения оказывают влияние на работу в кино?

— Достаточно очень сильно. В свободном кино ты можешь снимать сам, как тебе хочется. «Квант милосердия» /Quantum of Solace/ (2008) – это мэйнстрим, но кто заявил, что в таком кино не может быть людской истории? Бонд – убийца, внутренние демоны разрывают его на части, он находится в постоянной борьбе с собой.

— Вы говорили, что все ваши храбрецы – эмоционально закрытее люди. А каков Бонд?

— Таков и имеется. Он весьма похож на храбрецов вторых моих фильмов, по крайней мере, я пробовал его таким сделать. Он ищет себя в нашем мире, до конца не осознавая того, что с ним происходит и что творится в его душе. Он одинок, не знает, кому около доверять возможно, а кому – запрещено. В конце фильма имеется сцена, в которой Камилла, героиня Ольги Куриленко, говорит ему: «Твоя колония – тут», – имея в виду его душу. И она права: Бонд избрал путь самозаточения. Сумеет ли он освободиться? Хороший вопрос.

— Значит, героиня Куриленко – первая женщина Бонда, которая не умирает в конце?

— Заметите сами.

— Как вы бы сами охарактеризовали, о чем повествует «Квант милосердия»?

— Одним словом: о доверии. Не о мести, которая была движущим мотивом Бонда в течении всего фильма, не о любви, не о предательстве а также не о кванте милосердия в его душе. Для меня история Бонда – это конкретно история о необходимости доверия между людьми.

— Вы известны первым делом как режиссер свободного кино. Что желали привнести в историю о Джеймсе Бонде?

— Оттенок свободного кино. Так, как это, само собой разумеется, допустимо. Проект с громадным бюджетом завязан не только на режиссере с актерами, через чур много других факторов играются не меньше ключевую роль. Но я желал поведать эту историю по-своему. Так, как привык говорить истории за годы собственной кинематографической карьеры. Моей целью было перевоплотить повествование о Бонде в некое личное эмоциональное путешествие этого храбреца. Я надеюсь, что это оказалось.

— Продюсеры не очень сильно ограничивали вас в ваших жаждах?

— Нет. Я сделал все так, как желал.

— У вас имеется любимый Джеймс Бонд?

— Фильм либо актер?

— И фильм, и актер.

— Да. Мой любимый Бонд – это Дэниэл Крэйг. Он придал образу Бонда психологичность и реализм. Во многом сказалось его богатое театральное прошлое: актеры, каковые начинали собственную карьеру на театральной сцене, как мне думается, более натренированные, в случае, если тут уместно такое слово. Они вынуждены пребывать в постоянном контакте с аудиторией. Еще я обожаю Шона Коннери. Но мой любимый фильм бондианы – это «На тайной работе Ее Величества» /On her majesty’s secret service/ (1969) Питера Ханта, снятый во второй половине 60-ых годов двадцатого века. Джеймса Бонда в том месте игрался английский актер Джордж Лэзенби.

— Желали бы снять римейк любимой части бондианы?

— Нет. Не обожаю римейки.

— А если бы вам доверили снимать последнюю часть о Бонде, каким бы вы его изобразили?

— Я думаю, Бонд бы не хорошо кончил. Возможно, он стал бы летальным пьяницей.


Интересные записи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: